В выступлении Владимира Макея на Генассамблее ООН сложно найти понятный подход к решению кризиса в Украине, а тем более глобальных проблем безопасности. Единственное, что в ней сформулировано четко и последовательно — это безоговорочная и полная поддержка внешней политики России. О речи главы белорусского МИД в колонке для «Зеркала» размышляет политолог Андрей Казакевич.
Андрей Казакевич
Речь Владимира Макея затрагивает важные проблемы современной мировой политики, но в содержательном плане направлена на выражение безоговорочной поддержки и оправдания внешней политики России с небольшими вкраплениями других сюжетов (политика санкций, кризис мирового лидерства, повышение роли развивающихся стран и так далее).
В принципе, это традиционная позиция для властей Беларуси на площадке ООН. Но далеко не всегда она была настолько последовательно пророссийской и насыщена русскими националистическими и имперскими штампами и образами: от восхваления Священного союза и Александра I, отсылок к «историческому братству трех восточнославянских народов» до Украины как анти-России и уничтожения на протяжении восьми лет народа Донбасса «по той лишь причине, что местные люди хотят говорить на родном для них русском языке».
Тут мы не найдем даже намека на критику российского подхода к Украине. Конфликт целиком и полностью — вина «коллективного Запада», а выход из кризиса лежит в ослаблении Запада и создании комфортной для России международной среды.
Формально речь ставила целью дать ответ на два вопроса: в чем первопричина конфликта в Украине и что нужно сделать, чтобы такие конфликты предотвратить в будущем.
Ответ на первый вопрос дается в духе российского имперского реваншизма. Запад победил в холодной войне через разрушение и унижение России («растоптал своего ключевого оппонента»), проигнорировал «законные интересы в сфере безопасности» России и Беларуси, сделал ставку «на расширение ключевых институтов холодной войны — военного блока НАТО».
В итоге «…вину за продолжающееся кровопролитие в Украине в полной мере должен нести коллективный Запад. Именно Запад сделал этот конфликт неизбежным». Надо понимать, что Россия не может быть в чем-то виноватой по определению. Она жертва, поэтому ей позволено все — и агрессивная война, и аннексия. А ответственности за распад СССР и нежелание большинства стран Восточной Европы и постсоветского пространства строить союз с Россией русский народ не несет никакой.
Здесь интересны и исторические аналогии. Распад СССР Владимир Макей называет Версалем 2.0. Просчеты системы безопасности после Второй мировой войны известны, но значит ли это, что современную Россию следует рассматривать как Третий рейх 2.0? И если агрессивные действия России сейчас оправданы, то развязывание войны Германией 80 лет назад тоже можно связать с «законными опасениями в области безопасности»?
Но Версаль в нарративе министра все-таки однозначно негативный пример, что же можно считать образцом для подражания? Таких образцов приводится два — Венская конференция 1815 года (создавшая «Священный союз» для подавления революционных и национально-освободительных движений в Европе) и Ялтинская конференция 1945 года по результатам Второй мировой войны.
Образцы для решения современных международных проблем, однако, выглядят странными. Конференции 1815 и 1945 годов были проведены победителями, которые нанесли военное поражение агрессору — наполеоновской Франции и гитлеровской Германии соответственно. Может, подразумевается необходимость для достижения мира военного поражения России? А если нет, то каким образом этот опыт можно применить к современному противостоянию между Россией и Западом?
Таким образом, основная задача выступления — оправдание политики России в отношении Украины — выполняется, но с конкретными предложениями по решению и предотвращению конфликта все сложнее.
Возложение всей вины за конфликт на Запад и украинских «политиканов» вряд ли играет на деэскалацию и миротворческую цель. После этого остаются только вспомогательные функции для достижения российских целей. Например, склонять Украину к капитуляции. Это уже было в первые недели войны и поставило крест на Беларуси как переговорной площадке.
Что касается предложений решить проблем международной безопасности, то они крайне не системные. И новый Версаль, и новая Ялта требуют поражения одной из сторон. Как может наступить мир без поражения, из текста выступления остается неясным. Можно предположить, что для этого Запад должен пойти на уступки России в признании ее зоны влияния, но что это значит и как может работать — остается непонятным. В конце концов, даже у США нет таких зон и они вынуждены мириться с существованием недружественных стран вблизи своих границ. И главное — а что если малые страны в этой сфере влияния быть не захотят? Как будет решаться проблема уже аннексированных и оккупированных территорий?
Предложение решить проблемы безопасности через утверждение «полицентричного мира» также лишено конкретики и механизмов. Появление множества конкурирующих центров силы может привести к росту конфронтации между региональными державами. Серия войн последних десятилетий на Ближнем Востоке это хорошо демонстрирует.
Еще более непонятно, как создание «полицентричного мира» чудесным образом предотвратит вмешательства во внутренние дела отдельных стран. Можно во многом обвинять Запад, но внешнеполитическая практика России, Турции и Ирана ничем в этом отношении не лучше, скорее, наоборот. Смещение ответственности за безопасность к развивающимся странам также ничего само по себе не гарантирует.