Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. В Беларуси объявили внезапную масштабную проверку Вооруженных сил
  2. Экс-журналистка и сторонница Лукашенко, просившая донаты на еду, оказалась дочерью сотрудника КГБ. У него даже есть паспорт прикрытия
  3. Беларусам до 27 лет для получения паспорта потребуется справка из военкомата
  4. Путин открыто заявил, что соглашение по Украине невозможно без реструктуризации НАТО, которая фактически означает разрушение альянса — ISW
  5. Крупный телеграм-канал и все его страницы в соцсетях признали «экстремистскими»
  6. «Ни на террориста, ни на разжигателя Андрей похож не был». Федута — о политзаключенном, который был найден повешенным в колонии
  7. «Win-win». Спросили у аналитика, какие последствия будет иметь для Беларуси назначение экс-руководителя ГУР главой Офиса президента Украины
  8. Пресс-служба Лукашенко заметила на совещании у политика топ-чиновника, который в это время был совсем в другом месте
  9. Топ-чиновника, который, по словам Лукашенко, должен был «не на ногах ходить», а «на руках или голове», отправили в отставку
  10. На рынке недвижимости в Минске — перемены: нетипичная ситуация с однушками и квартирами большой площади
  11. Езда на велосипеде опасна для мужского здоровья или это устаревший миф? Доля правды тут имеется — разбираемся (есть нюансы и для женщин)
  12. Врача-невролога Руслана Бадамшина приговорили к 2,5 года лишения свободы — «Белые халаты»
  13. «Можно было понять, где едет кортеж». Протасевич рассказал о раскрытии «крупной сети радиошпионов»
  14. Прилетел с «ссобойкой» и братался с минчанами на площади Победы. Как проходил единственный визит президента США в независимую Беларусь


Пока в других странах внедряют искусственный интеллект, в Беларуси, по словам первого заместителя председателя главы Верховного суда Валерия Калинковича, решают «более приземленные задачи в плане информатизации правосудия». На белорусском государственном телеканале СТВ обсудили тему правосудия, в том числе и цифрового.

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

«Мы пока на данном этапе решали и продолжаем решать более приземленные задачи в плане информатизации правосудия. Это развитие и улучшение электронного документооборота. Это возможность и для граждан, и для юридических лиц обращения в суд безбумажным способом. Все онлайн», — заявил Калинкович.

Он привел в пример возможность электронного обращения в суды с исковыми заявлениями. По его словам, такая возможность востребована в экономическом судопроизводстве.

Первый заместитель главы Верховного суда также признал, что разработки в сфере искусственного интеллекта в правосудии облегчают такую сторону деятельности судьи, как изучение нормативной базы по предмету спора, который он рассматривает.

«Это достаточно актуально, потому что действительно для правильного разрешения сложного дела необходимо переварить и изучить достаточно большие массивы информационные. И если говорить о развитии искусственного интеллекта в правосудии, то мы сегодня думаем прежде всего над этой стороной участия машинного интеллекта», — сказал он.

При этом Калинкович категорически против того, чтобы решения и приговоры выносил искусственный интеллект.

«Упаси нас боже, если когда-нибудь человека начнут судить роботы. И я не думаю, что в обозримой перспективе у нас в Беларуси роботы начнут судить человека, поэтому в плане развития искусственного интеллекта в правосудии мы видим его роль прежде всего в роли помощника судьи человека, судьи личности, который способен глубоко вникать не только в сугубо правовые, но и в нравственные аспекты, связанные с рассмотрением того или иного дела. И принимать не только законные, но и действительно взвешенные, выстраданные и справедливые решения», — заявил он.

Напомним, за 2022 год белорусские суды вынесли 0,09% оправдательных приговоров. Это один из самых низких показателей не только на постсоветском пространстве, но и в мире. Для сравнения: ежегодные показатели оправдательных судебных решений в судах США составляют 17−25%, в европейских странах 15−20%, в Великобритании — около 30%. В России количество оправдательных приговоров составляет 0,36%, в Таджикистане — около 1%.