Пинчанка Елена Мовшук — одна из трех политических заключенных, которых власти Беларуси отпустили 12 февраля. В этот же день ее отвезли к границе и позволили уехать в Литву. Елена рассказала, что до места назначения ехала в маске, поэтому ни дороги, ни тех, кто ее сопровождал, она не видела. Зачем силовики закрыли женщине глаза? «Зеркало» спросило у представителя BELPOL Владимира Жигаря.
— Потому что могут, — эмоционально отвечает Жигарь. — Они могут унижать человека, как им удобно. Вот они захотели это сделать, они это сделали. Все.
— Есть какой-то официальный документ, в котором прописано, как силовики должны перевозить человека в подобных случаях?
— Есть внутренний документ МВД с нормами конвоирования. Он касается группы или лиц, которые приставлены на конвой. В нем написано, например, как сопровождать человека внутри здания — это одна ситуация. Там должны быть соблюдены определенные меры, например, на одного конвоируемого приходится два сотрудника. Если это касается человека, совершившего тяжкое либо особо тяжкое преступление, то один к трем, — объясняет Владимир. — Здесь также сказано, как должны быть одеты наручники, где находятся силовики по отношению к тому, с кем они следуют.
Если же мы говорим о выезде, то здесь тоже свои нормы. Так, должно быть разрешение на конвой, где четко указано, кого конвоируют, по какой статье, откуда, а также данные сотрудников, которые его сопровождают. Здесь, как я понимаю, никакого распоряжения не было. Человека нужно было вывезти, и его просто привезли. Это во-первых. Во-вторых, ее доставляли на обычной машине, а во время конвоирования необходимо использовать автозак. В-третьих, с точки зрения существующих законов, человека, которого помиловали, уже нельзя конвоировать. По сути, он свободен. Как я понимаю, она подписала для этого документы и по логике не подпадает под условия конвоирования.
— Конвоируют только людей, которые находятся под стражей?
— Я не видел, чтобы конвоировали обычных (свободных. — Прим. ред.) людей. Какое для этого основание? Конвой назначается тем, кто задержан, осужден. Если мы говорим об обычном человеке, то это не конвой, а процесс задержания и доставления, например, в РУВД.
— В нормах по конвоированию, о которых вы говорили, или, например, того, как доставляют в РУВД, есть пункты о том, что человеку могут завязать глаза во время переезда?
— Нет. Конечно же, нет.
— Эта ситуация напомнила случаи, как во время обмена передают военнопленных. Помню историю украинки-стрелка, которая рассказывала, что, когда ее повезли в аэропорт, на голову надели мешок, а глаза и руки обмотали скотчем.
— Здесь нужно разделять. В случаях, когда мы говорим о войне, где людей передают во время обмена и завязывают им глаза, это, в принципе, обосновано. Почему? Потому что никого не конвоируют сразу же с места его нахождения. Его отправляют на какой-то перевалочный пункт, и человеку нельзя это видеть. Нельзя видеть то, каким образом его везут, как расположены блокпосты по дороге. Он это все может запомнить и потом объяснить, где находился. В условиях войны такие меры понятны.
Но когда мы говорим про Беларусь, это абсолютно неоправданно. Что это вообще такое, когда прокурор говорит, что вам нужно покинуть страну? (По словам Елены Мовшук, в колонии № 24 прокурор сказал ей, что ее прошение о помиловании рассмотрено, но с условием, что она должна покинуть Беларусь. — Прим. ред.). Это вообще немыслимо.
— Как вы думаете, могли ли они бояться, что Елена что-то или кого-то увидит по дороге, что видеть нельзя?
— Нет. Ну, а что бы она могла увидеть? Город, людей. Когда выезжаешь из СИЗО, ты ничего секретного не увидишь. Стены, двери, боксы. В этом нет проблемы. Тем более что они прекрасно понимают, человек находится в жутком стрессе. В условиях Беларуси, когда тебя везут в СИЗО КГБ… В голову скорее приходит, а вдруг новое дело или еще что-то. Человек находится в таком стрессе, что на вещи вокруг не будет обращать внимания.
При этом нужно понимать, надеть маску на Елену приказал не Лукашенко. Он вообще, может, не знает о ее существовании. Просто сама система уже заточена так, чтобы над людьми, которые выступают против нее, изгаляться, как можешь. Никаких ограничений, никаких законных мер не существует, чтобы это прекратить. Они просто это могут делать, и все.
