Шесть белорусов из полка Калиновского не вернулись 26 июня с боевого задания, которое они выполняли под Лисичанском. Позже стало известно о гибели командира батальона «Волат» Ивана Бреста Марчука. Прокремлевские телеграм-каналы позже показали видео допроса пленных белорусов Яна Тромбли Дюрбейки и Сергея Клеща Дягтева. Еще трое бойцов — Василий Сябро Парфенков, Василий Атом Грудовик и Вадим Папик Шатров — считаются пропавшими без вести. Предположительно, все они погибли в том бою. Несколько белорусов выжили под Лисичанском. Один из них на условиях анонимности рассказал Белорусской службе «Радио Свобода» о том, что произошло.
— 25 июня из ВСУ поступила, можно сказать, боевая тревога, что нужна наша помощь для прикрытия отхода украинских войск из Лисичанска. Чтобы противник не отрезал группировку, которая отступает, и не взял их в «тиски». Мы должны были сдерживать противника на одном из направлений, недалеко от Лисичанского нефтеперерабатывающего завода, — рассказал источник «Свободы».
Собеседник издания объяснил, что сам он долгое время находился на позициях под Николаевом, но был прикомандирован к «Волату». Об этом лично просил Брест, которому нужен был специалист. В итоге мужчина пробыл в Киеве буквально несколько дней, а уже оттуда его направили в Краматорск.
— Мы приехали туда 25 июня. Там уже активно шли боевые действия. Припарковали автомобили, зашли в здание. По НПЗ работали танки противника, велись обстрелы. Брест направился в штаб для более детального прояснения задачи. С нами также были грузины из Иностранного легиона, мы вместе должны были удерживать рубежи. Ночью отправились на позицию. Грузины пошли первыми, так как у них были приборы ночного видения. Мы дождались утра и вышли на наш рубеж, — рассказал собеседник «Свободы».
Источник издания рассказал, что командир принял решение, что занятая позиция невыгодная и необходимо двигаться вперед.
— В итоге мы оказались достаточно далеко от союзных сил, фактически наша группа была в тылу противника. Мы совершили облет с помощью беспилотника, но ничего не нашли, так как там была очень густая растительность, а технику старательно спрятали. Также техника была спрятана в ангарах в населенном пункте. Дроном было очень сложно управлять, было много внешних воздействий, поэтому мы его посадили. Когда попробовали отступить, то зашли в «зеленку» (лесистая местность. — Прим. ред.), где столкнулись с ротой противника, которая готовилась к атаке на НПЗ. Завязался очень тесный бой, дистанция до противника была всего около 15 метров. Все начали стрелять, падать, отползать.
После этого белорусы отошли на ближайшую высоту. При этом никто не был ранен.
— Уже на высоте на нас выехала российская техника — танки, а также бронеавтомобили «Тигр». Техника была спрятана в «зеленке» и завелась, когда начался бой. После обстрелов из танка и пулеметных очередей с «Тигров» у нас появились первые тяжелораненые. Эвакуировать их оттуда не было никакой возможности, так как там открытая местность.
По словам белорусского добровольца, первый ранение получил Брест.
— Он попробовал выстрелить из гранатомета в танк. Как только встал в полный рост, его сразу расстреляли. Непонятно до конца, из чего именно стреляли, но ранения были пулевые. Шел очень плотный огневой контакт. Было задействовано много пулеметов. Слышался такой треск, звук от пуль, когда они приземлялись рядом, и фонтанчики земли взлетали вверх. Я видел краем глаза, как на дороге кто-то лежал. Скорее всего, это был Брест. Он был в очень тяжелом состоянии: ни вести бой, ни самостоятельно отходить он уже не мог.
Источник «Свободы» рассказал, что он смог выстрелить из гранатомета. Попадания в танк противника были, но они не пробили броню.
— Если смотреть по снимках, которые выложили россияне, то видно, что у Сябро много пулевых: и в ногу, и в руку, и в лицо. Что касается Атома, то другой парень, который выжил в бою, видел его. Атом был в самом тяжелом состоянии среди всех нас. У него было половины спины, что-то сделать было невозможно. И Брест, и Сябро, и Атом, скорее всего, погибли вскоре после полученных ранений.
По словам собеседника, российские войска превосходили их в силе в пять-десять раз. Также у белорусов была не самая выгодная позиция — бой велся на краю оврага, а до леса было около 300−400 метров.
— Меня ранило в ногу, пуля прошла между пальцев. Я начал отползать на этом поле. Противники меня видели: когда только поднимался на карачки, чтобы быстрей двигаться, по мне сразу работал пулемет. Если говорить военными терминами, то пулемет стрелял по мне «на семь часов». Когда я падал на землю, то пули не доставали меня, пролетали над головой. Я так мог ползти 50 метров, потом снова поднимался на карачки — и по мне снова стреляли.
Собеседник подчеркнул, что не рассчитывал выбраться живым.
— У меня была одна граната с собой. Думал, кину в противников, но они были далеко, собирался даже подорваться на ней. Было такое состояние на адреналине, решения принимались и менялись каждые три секунды. В итоге решил ползти дальше. У меня была с собой рация, я периодически связывался со своими, они ждали меня в точке эвакуации. Я прополз метров шестьсот и пробежал три километра с раненой ногой. На месте эвакуации встретил других побратимов, которые выжили.
Когда бойцы грузились в машину, по месту начала работать артиллерия.
— Брест — это очень честный человек, настоящий. Мы с ним как-то очень хорошо общались, находили общий язык. Мы много с ним прошли вместе, участвовали в боях под Николаевом, вдвоем брали в плен россиян. Это был настоящий воин, — рассказал доброволец о своем погибшем командире.
