Мобилизация остается в Украине одной из самых горячих и актуальных тем. Принудительное пополнение личного состава ВСУ мужчинами призывного возраста, способными удерживать линию фронта, — одна из самых сложных задач, стоящих в последние месяцы перед украинскими властями, пишет Би-би-си.
Чтобы стимулировать приток новобранцев, Рада изрядно переписала законодательство, существенно расширив полномочия территориальных центров комплектации (ТЦК, бывшие военкоматы) и сильно увеличив штрафы для нарушителей.
Однако поможет ли это привлечь в армию сотни тысяч мотивированных и подготовленных бойцов? Мнения экспертов разнятся. Одни говорят, что в новых законах немало юридических пробелов, другие сомневаются, что принудительно мобилизованные бойцы окажут армии серьезную помощь, третьи обращают внимание на угрозу проседания «экономического фронта» в тылу.
Курирует эти вопросы парламентский комитет по нацбезопасности, обороне и разведке. Уже почти пять лет его возглавляет депутат от партии «Слуга народа» Александр Завитневич, давний соратник президента Владимира Зеленского. Сейчас он офицер запаса, но долгое время возглавлял одно из украинских оборонно-промышленных предприятий.
С Завитневичем побеседовал корреспондент ВВС Украина Олег Черныш, здесь можно прочитать полный текст его интервью на украинском языке. Русская служба Би-би-си публикует сокращенную версию интервью.
О мобилизации
Би-би-си: Закон о мобилизации приняли два месяца назад, и уже почти месяц он работает. Его нередко критикуют и как слишком мягкий, и как излишне жесткий. Видя примеры исполнения закона на практике, как вы сейчас его оцениваете? Может быть, он кажется вам идеальным?
Александр Завитневич: Закон никогда не бывает идеальным. Законодатель всегда пишет закон, имея в виду некий баланс. Баланс должен быть всегда и во всем, в том числе и по мобилизации — как минимум в том, что касается прав человека.
И давайте откровенно, это уже все признают — до полномасштабного вторжения, все эти 30 лет, полноценно мобилизацией не занимались. Тем более на обязательный военный учет никто не обращал внимания, данные свои не обновлял. Выходит, что власти страны и военное руководство не знают, каков реальный мобилизационный ресурс — сколько людей у нас способны взять в руки оружие и пойти защищать родину.
Вышел ли это хороший и сбалансированный закон? По моему мнению, мы много работали над ним в комитете, почти два месяца рассматривали. Слушали и военных, и уполномоченного по правам человека, и народных депутатов, и представителей других отраслей.
Ибо мобилизация эта касается каждого. Как мы говорили, этот закон «зашел к каждому в дом». Но в полной мере оценить его, думаю, будет можно немного позже.
Би-би-си: По вашему мнению, выполнит ли этот закон свою основную функцию — мобилизационное пополнение армии? Власти называли цифры порядка 400−500 тысяч новобранцев. Удастся ли ВСУ благодаря этому закону набрать необходимое количество?
А.З.: Закон действует только с 18 мая, а чтобы как полагается его оценить, нужно иметь статистику. Срок еще очень маленький, чтобы мобилизационный закон оценить.
Уже давно существовало требование законодательства раз в год приходить в ТЦК и обновлять свои данные, в том числе — проходить медицинское освидетельствование. Но давайте признаем, что вся страна не занималась этим, граждане этим не занимались.
Поэтому говорить сейчас о 15 или 20% — это такая цифра, которая очень теоретическая. К тому же сколько у нас граждан выехало, никто не знает.
Но давайте говорить откровенно: военные все равно чувствовали, что этот резерв еще есть. Просто люди не приходят в ТЦК и СП. Люди прячутся, люди не хотят идти служить. Это объективно.
Думаю, на стратегическом уровне существенных изменений не произойдет. У нас одна цель — защитить нашу Украину, выгнать врага за границы нашего государства. Отвечая на ваш вопрос, изменит ли это что-то стратегически — я думаю, нет. Планы, которые были, — они основные, и основная цель — защитить наше государство.
Би-би-си: Есть в обществе мнение, смотря на действия РФ, что финансовая стимуляция добровольцев в Украине не слишком высока, мягко говоря. Есть ли варианты увеличить ее, по вашему мнению? Или это максимум, который может дать государство?
А.З.: Прежде всего я вообще противник сравнения стимулов у нас и у врага. Потому что все, что мы делаем для наших защитников и защитниц, отнюдь не связано с тем, чтобы соперничать с врагом или ориентироваться на него. Мы защищаем свою землю, свою судьбу, свое право на существование, и россияне никак не могут быть с нами в одной плоскости ценностей.
Относительно соцзащиты мы исходим из того, что наши защитники, члены их семей — это первоочередной приоритет наших финансовых или других видов ресурсов.
Другое дело, что источники этих ресурсов определяются нашей экономикой, поступлениями в государственный бюджет. Поэтому по мере появления возможностей мы стараемся улучшать социальную защиту наших защитников и членов их семей.
Би-би-си: Каким вам видится дальнейшее развитие событий на фронте? Есть версия, что в ближайшее время Россия откроет еще один фронт в Сумской области, а некоторые говорят даже о повторном наступлении на Киев. Есть другая позиция — российское наступление уже отражено, и скоро ВСУ перейдут к контрнаступлению.
А.З.: Ситуация каждый день сложная, но по некоторым направлениям, скажем так, более или менее нормальная. Там линия обороны не двигается, позиции не сдаем. В то же время в некоторых других местах мы видим постоянные обострения.
Может ли враг открыть новый фронт? Да, может, мы этого не исключаем. И должны постоянно быть готовыми.
Би-би-си: А Украина, на ваш взгляд, способна провести еще одно контрнаступление в этом или следующем году?
А.З.: Это очень сложный вопрос. Способны ли мы на это? Ответ зависит от очень многих факторов. Это и закон о мобилизации, и комплектация наших боевых бригад. Многие бригады недоукомплектованы: не буду говорить процентов (они там разные), но проблема есть.
Вторая проблема — вооружения. Пакет помощи, который мы ожидали от нашего основного партнера США, был получен с существенной задержкой.
По некоторым видам вооружения задержка была больше месяца. По каким-то видам — даже по два-три месяца. А это сильно влияет, когда мы планируем какие-то военные операции.